Письмо

"Не стоило быть столь прекрасной, чтобы достигнуть такой печальной цели". Портрет № 2

Natalia_Goncharova_by_V.Hau_(1849,_VMP).jpg

В. Гау. Портрет Н. Н. Ланской. 1849

Ранее считалось, что на акварели изображена сестра Н. Н. (Александра, так как Екатерины к тому времени уже не было в живых). Беляев предположил, что это портрет Н. Н. Мне она здесь напоминает актрису Ирину Печерникову.

В википедийных статьях есть разделы (против них бьются, но безуспешно пока) "Интересные факты". Так вот, несколько интересных фактов о Н. Н., которых обычно не найдёшь в энциклопедиях:

* Рост Натальи Николаевны составлял 173 см...
* ...а размер обуви -- 37.
* После смерти Пушкина она начала курить. Курила также и сестра её, Александра Николаевна. (Впрочем, вот ещё две известные курильщицы "пушкинской эпохи" -- Смирнова-Россет и Ростопчина).
* Она подкрашивала лицо (Вяземский, ухаживавший за ней, как и за всеми красивыми женщинами, которые встретились ему на жизненном пути, пенял ей за это в своих письмах).
* Наталья Николаевна стихи сочиняла (ну это известно) и пела (об этом я встречала упоминание только раз).
Письмо

Хокни vs старые мастера (продолжение 2)

Немного теории: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D1%84%D0%B5%D1%80%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%B7%D0%B5%D1%80%D0%BA%D0%B0%D0%BB%D0%BE#.D0.94.D0.BB.D1.8F_.D0.B2.D0.BE.D0.B3.D0.BD.D1.83.D1.82.D0.BE.D0.B3.D0.BE_.D1.81.D1.84.D0.B5.D1.80.D0.B8.D1.87.D0.B5.D1.81.D0.BA.D0.BE.D0.B3.D0.BE_.D0.B7.D0.B5.D1.80.D0.BA.D0.B0.D0.BB.D0.B0

Почему вогнутое сферическое? Потому что Хокни сделал его одним из "главных героев" своей гипотезы. По мнению Хокни, во времена раннего Ренессанса художники достигали высочайшего реализма своих работ с помощью проекций изображения на основу для живописи (рисунка), которые получали, применяя вогнутые зеркала.

Вот он, ключ, к тайне старых мастеров: берем зеркало из "Портрета четы Арнольфини", переворачиваем его -- ага, вот где собака порылась.

Van_Eyck_-_Arnolfini_Portrait.jpg

Этот двойной портрет Ван Эйка -- один из объектов, который исследовал Хокни, примеряя его к своей гипотезе. Вот подвес со свечами (шандал, люстра) -- он, такой сложный, Ван Эйком (по Хокни) изображён в "идеальной проекции". Хокни не смог нарисовать его правильно (хотя уже с 18 века на помощь художникам пришла начертательная геометрия), а Ван Эйк? Всё правильно, -- он взял и обвёл проекцию! Ну, в общем, я понимаю искусствоведов "на грани нервного срыва", атаковавших Хокни в Нью-Йорке на презентации его теории в самом начале декабря 2001 года.
Письмо

Хокни vs старые мастера (продолжение 1)

На выставке 1999 года Хокни обратил внимание на то, что в графических портретах Энгр тщательно прорабатывал лишь лица моделей, а остальное (руки, аксессуары, костюм) лишь намечал линиями. Ну например: портрет мадам Арман Бертен.

Ingres_Mme_Armand_Bertin_née_Cécile_Dollfuss.jpg

Звезда современного искусства решила, что графика Энгра очень похожа на работы Уорхола (те из них, которые тот создавал, обводя фотографии). Хокни счёл, что это неспроста, и начал копать. На огромной стене своей мастерской художник собрал множество репродукций работ старых мастеров (стена эта получила название The Great Wall), а постоянным его чтением стали трактаты по оптике и искусствоведческие работы. В результате в 2001 году вышла его книга Secret Knowledge: Rediscovering the Lost Techniques of the Old Masters, где Хокни "раскрывает утраченные секреты". Тот прогресс в западноевропейской живописи, который произошёл в 1420х годах, тот поразительный реализм, проявившийся в это время в картинах старых мастеров, Хокни объясняет использованием оптических приборов, которые в значительной степени ускоряли и облегчали работу художника.

В декабре этого же года в Нью-Йоркском Гуманитарном центре прошёл коллоквиум, посвящённый гипотезе Хокни, который был организован журналистом Лоренсом Вешлером, другом художника. Хокни подвергся атаке раздражённых противников его "открытия". Судя по тому, что историк науки Майкл Гормен называет лишь двоих участников, взвешенно критиковавших Хокни, все остальные руководствовались скорее эмоциями. Оно и понятно - внезапно все титаны живописи, начиная с раннего Возрождения, стали просто обычными копиистами, обводящими на бумаге, холсте, доске контуры проекций, полученных, например, с помощью вогнутого зеркала.

Продолжение следует
Письмо

Дэвид Хокни vs старые мастера

Как-то раз Дэвид Хокни (ТМ) пошёл на выставку работ Энгра, и вот что из этого получилось:
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B8%D0%BF%D0%BE%D1%82%D0%B5%D0%B7%D0%B0_%D0%A5%D0%BE%D0%BA%D0%BD%D0%B8_%E2%80%94_%D0%A4%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BA%D0%BE

Ну то есть, начиная с Ван Эйка, художники мухлевали, обманывали всех, и современников и далёких потомков. Естественно, такая оригинальная гипотеза сразу же снискала апологетов и критиков, причём, и тех и других довольно рьяных. Начнём же в этом разбираться (продолжение следует)
Письмо

"Не стоило быть столь прекрасной, чтобы достигнуть такой печальной цели".

По страницам книги М. Беляева "Наталья Николаевна Пушкина в портретах и отзывах современников".

Немного об авторе. Михаил Дмитриевич Беляев (1884-1955) музейный работник, имя которого забыли даже специалисты. Естественно, потому что он был репрессирован. В 1921-1930 -й научный сотрудник Пушкинского дома. Арестован летом 1930 года, четыре года провёл на Соловках. Потом жил в Москве, работал в ГЛМ (принял его туда Бонч-Бруевич). Его книга о портретах Пушкиной-Ланской, написанная по иконографическим, мемуарным, эпистолярным материалам, была отпечатана уже после ареста автора и уничтожена, осталось только пять экземпляров. В 1937-ом, "юбилейном пушкинском" (хотя какой уж там юбилей, траурная дата) попытался снова издать её. Не получилось. Даже с добавлениями про "марксистские понимания социально-политических отношений". И то правда, - в 1937-ом Наталья Николаевна окончательно была обозначена как главная виновница погибели Солнца русской поэзии. А Беляев старался писать объективно, кое-где пробивается и симпатия к этой даме. Очень интересный взгляд на иконографию Пушкиной, верные наблюдения, которые, к сожалению, остались незамеченными некоторыми специалистами. Книгу издали лишь в 1993. (Из послесловия к изданию. Автор - Е. С. Шальман).

Номер один. Строго говоря, не первый портрет Натальи Николаевны. Первый, дошедший до нас, - карандашный, сделанный по заказу деда, когда Наташа была ещё ребенком. Но вот этот - первый и, возможно, единственный портрет Н. Н. "эпохи Пушкина", написанный профессиональным художником.




А. П. Брюллов. Портрет Н. Н. Пушкиной 1830-1831 (?). Акварель



Портрет всё время хранился у потомков Н. Н. и поступил в Пушкинский дом в конце 1920-х или 30-ом году. Отзываются о нем по-разному. С. Римская-Корсакова считает его прохладным, скользящим по поверхности, не раскрывающим внутренний мир модели. Беляев, напротив, называет "самым обаятельным" из портретов Пушкиной. Обратим внимание на её драгоценности: жемчужную ферроньеру и длинные серьги (привет Е. А. Мещерской с её "серьгами Пушкиной"). К слову, Н. Н. не блистает на своих портретах дорогими украшениями. Известные в пушкинистике бриллианты матери, подаренные (а, вернее, подарена была закладная на них) дочери на свадьбу, так, видимо, и не были выкуплены. В последующие годы у Пушкиных вечно не хватало денег на жизнь (жизнь дорогую, столичную, великосветскую). Но элегантностью нарядов своих она славилась на весь Петербург.
Письмо

Ах, Екатерина Александровна! А был ли мальчик?...

... ну то есть первый муж. Сначала я заподозрила Е. А. в нехорошем, в том, что не существовало никакого красного лётчика "Н. В. Васильева" (так он назван в предисловии к изданию 2007 года) "пьяницы и дебошира". Потому что "Н. В. Васильев" нигде не хотел находиться. Однако Екатерина Александровна в "Истории одного замужества" называет имя его полностью: Николай Алексеевич Васильев, и сообщает некоторые данные, которые помогают выйти на него.

В 1919-ом (или около того) ему 38 лет. Он крестьянский сын родом из Тверской губернии. Работал на Путиловском заводе, потом стал механиком на аэродроме, бортмехаником, и, наконец, "известным русским лётчиком". До революции ещё. Эти сведения выводят нас на Н. Васильева, который назван в ряду мотористов фронтовых авиаотрядов, вошедших в Бюро комиссаров авиации и воздухоплавания (Петроград, 1917). (См. Московский В. П. Твои крылья — М., ДОСААФ, 1977).

Его всероссийская известность видимо всё-таки преувеличена Мещерской. Когда она пишет: "В одно время с ним выросли ещё два необыкновенных лётчика, и вскоре никто уже не разделял эти три знаменитых русских имени: Уточкин, Ефимов, Васильев", она заблуждается, так как знаменитый русский авиатор Васильев, это, без сомнения, А. А. Васильев (1882-1918).

Википедия о А. А. Васильеве: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B0%D1%81%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%B5%D0%B2,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87

А всё-таки с отчеством летчика Н. Васильева не всё просто. Цитата: "«Левое крыло» Авиасовета представляли в основном А.В. Сергеев (от Западного фронта), П.С. Дубенский (от Эскадры воздушных кораблей «Илья Муромец»), И.К. Кириллов (от воздухоплавательных частей), Н.В. Васильев (от авиапарков)..." Это о Всероссийском совете Воздушного флота, избранном на 1-м Всероссийском авиационном съезде, проходившем с 8 июля по 26 августа 1917 года в Москве. (См. «АВИАЦИЯ ПЕРЕЖИВАЕТ КРИТИЧЕСКИЙ ПЕРИОД...» Всероссийская Коллегия по управлению Воздушным флотом Российской Республики как первый орган управления советскими Военно-воздушными силами (20 декабря 1917 г. -19 февраля 1918 г.). Военно-исторический журнал. №7, 2011. С.3-12)

Упоминает Е. А. и о том, что Васильев (муж) был награждён золотым оружием за перелёт "Петроград-Москва". Не отголоски ли этого http://ptiburdukov.ru/%D0%98%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F/%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D1%80%D1%88%D0%B5%D0%BD_%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B2%D1%8B%D0%B9_%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D1%82_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B1%D1%83%D1%80%D0%B3%C2%A0-%C2%A0%D0%9C%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%B2%D0%B0 - первого - перелёта? Групповая его участников https://commons.wikimedia.org/wiki/File:E11492sm.jpg. Только там никакого Н. В. (или Н. А.) Васильева не было.

Все приключения в браке с первым мужем описаны Е. А., как всегда, завлекательно, но что там правда, а что вымысел, знала только она сама.
Письмо

Ах, Екатерина Александровна! Закругляюсь про серёжки Пушкиной. И про ещё одну нестыковочку Е. А.

Свою вариацию истории серег Пушкиной поведал после публикации Медведева газете "Мир новостей" Евгений Мещерский. Якобы князь Пётр Мещерский дружил с Пушкиным: "Ведь усадьба князей Мещерских Лотошино находилась в нескольких верстах от гончаровского Яропольца. Поэтому молодые люди могли ездить друг к другу каждый день. Гостеприимство князей Мещерских было общеизвестно. Звучала музыка. Вечерами пели романсы. Читали свои и чужие стихи. Петр Мещерский обожал Пушкина. В компании со своим старшим братом Иваном он часто ездил с ответным визитом в Ярополец." Замечательно, конечно, но только Пушкин бывал в Яропольце всего дважды и гостил оба раза несколько дней у своей тещи, которая и обитала постоянно в усадьбе. А серьги якобы Пушкин выпросил для жены у Петра Мещерского, бриллианты-де во времена оны принадлежали "царям Ширинским"...
Неизвестно, ездила ли Екатерина Александровна с матерью в Ярополец. Она пишет в воспоминаниях, что Мещерские не признавали Екатерину Прокофьевну. Какие уж Екатерина Прокофьевна с дочерью там могилы родные в Яропольце навещали, бог весть. Воспоминания о жизни в Яропольце на рубеже веков оставила племянница последней владелицы поместья М. Карцова-Огарева, которая живала там очень даже подолгу и до замужества, и уже с детьми. Из рукописных воспоминаний Карцовой-Огаревой опубликован небольшой отрывок, где описывается ярополецкий дом, и рассказывается о цыганке, которая пела для Пушкина. Она, видимо, ничего не пишет ни о каких серьгах, иначе исследователи, работавшие с её воспоминаниями (ну, хотя бы Ободовская и Дементьев) упомянули бы об этом.

В издании Государственного музея А. С. Пушкина ("Минувшее меня объемлет живо...") 2003 года серёжки фигурируют как принадлежавшие Н. Н. Пушкиной-Ланской (поступили от Мещерской в 1988 через Советский фонд культуры). Датируются серединой 19 века, место производства - Богемия. Версия того как они очутились у Е. А. уже другая, в соответствии с датировкой украшения. Авторы издания отталкиваются от письма Натальи Николаевны Ланскому, где она пишет о брате Иване и его жене. Оба, по её мнению, превосходные люди, но не созданы друг для друга, это разные половинки... По мнению авторов "Минувшего..." Н. Н. тогда и подарила серьги Марии Гончаровой, урождённой Мещерской. А вот как они попали к Екатерине Прокофьевне, у которой они уже были на момент революции, затрудняются объяснить.

Ещё одно подозрительное место в воспоминаниях Е. А. Она описывает своё путешествие на пароходе по Волге вместе с матерью и братом. Описывает, как всегда, со множеством подробностей, вкусно и долго, а завершает сообщением о знакомстве матери в этом путешествии с Арсением Голенищевым-Кутузовым. Естественно, Голенищев-Кутузов был сражён красотой Екатерины Прокофьевны и тут же просил её руки (видимо, позабыв, что всё ещё женат). Жена его, Ольга Андреевна, урожденная Гулевич, умерла в 1924 году.
Осталось самое интересное -- история с первым мужем Е. А.
Письмо

Екатерина Мещерская. Неожиданное продолжение

Совершенно случайно побывала в одном из имений Мещерских - Петровском. Всё там, конечно, разрушено. Но народ помнит, что при Мещерских ещё двор был украшен скульптурами, в том числе помнит и скульптуру Аполлона, о котором Екатерина Александровна рассказывает совершенно очаровательную историю. Вот если б она не была только выдумщицей...
Письмо

Ах, Екатерина Александровна! (Примечания к части 2)

В целом у меня сложилось впечатление, что Медведев ей не совсем верил. Добавлю свои пять копеек, что настораживает меня лично в её рассказе. Екатерина Александровна малость преувеличила, видимо, свои болезни -- перелом шейки бедра, да ещё с обеих сторон, почти всегда приковывает человека к койке, так что передвигаться по своей комнате так, как описывает Медведев, она не могла. Ну, это понятно, надо было собеседника подготовить. Второе: Е. А. начала свой рассказ так: "Мне восемьдесят три года..." (напоминаю, год на дворе 1987-й). Эта её оговорка подводит к дате рождения 1904 -- как утверждали недоброжелатели её матери, дочь она родила через несколько лет после смерти мужа от Паоло Трубецкого, а Е. А. всю жизнь путалась в своём возрасте. Обратимся к "пушкинским серьгам". Еще не видя их, только по описанию Медведева я заподозрила, что они, скорее всего, созданы не в первую треть 19 века. Вспомним их описание: "изящной работы золотые сережки -- на изогнувшейся веточке рассыпались бриллиантовые капли". Изогнувшаяся веточка... Это уже другая эпоха, в начале 19 века были модны серьги-подвески несколько другой формы -- изогнутые, прихотливые веточки растительного орнамента -- приметы, скорее, "второго роккоко", середины 19 века (см. здесь, например, http://www.jevel.ru/article/moda_na_juvelirnye_ukrasenija_konca_18_nachala_19_veka.html). Есть ли иконографический материал, подтверждающий наличие подобных серёг у Пушкиной вообще? Подтверждается ли такой подарок матери Натали письмами? Нет.